В последнее время в новостных программах довольно часто появляются сообщения о случаях коррупции, начиная получением взяток и заканчивая уклонением от уплаты налогов, а также и о крупных коррупционных скандалах. Но не следует думать, что коррумпированные системы и недобросовестные чиновники, которые злоупотребляют своим служебным положением, являются исключительно приметой нашего времени, говорит историк Марк Найтс. В этой статье он описывает случаи коррупции, которые имели место в 17, 18 и 19 веках.

1. Подарки или взятки?

В 1621 году лорд-канцлер Фрэнсис Бэкон, на тот момент главный военный юрист страны, был обвинён в получении взяток от лиц, которым предстояло предстать перед судом. Была запущена процедура отстранения от должности, а в обстоятельствах дела разбирался парламент, чего не было в течение последних 150 лет. Бэкон был признан виновным, уволен с занимаемой должности, оштрафован и заключён в Тауэр.

Бэкон признал свою вину, что довольно нетипично для случаев с коррупцией. Хотя он и не считал, что у него есть намерения совершать преступления, но признавал, что временами он мог быть «излишне мягким, и закрывал глаза на совершаемые злоупотребления». Бэкон сказал, что он получал «взятки и подарки», определив тем самым разницу между этими двумя понятиями. Более того, он стал в какой-то степени жертвой политической кампании, которая велась против его покровителя, гораздо более коррумпированного герцога Букингемского (который впоследствии был убит); осуждение Бэкона фактически означало атаку на герцога.

Герцог Букингемский получил реванш уже через три года, когда государственный казначей Крэнфилд, граф Миддлсекский, также был снят с должности. Крэнфилд вызвал гнев герцога Букингемского во многом потому, что реформы, проводимые казначеем в Миддлсексе, подорвали прибыльную систему патронажа, разработанную самим герцогом. Как и Бэкон, граф Миддлсекский был обвинён в коррупции, и судебное разбирательство по его делу также выявило отсутствие определённости по поводу того, какие дары являются законным, а какие — нет. Дальновидный торговец и финансист, который стремился реформировать и сэкономить государственные финансы, искал в то же время способы собственного обогащения, используя тот факт, что он входил в состав правительства. Граф Миддлсекский, по-видимому, полагал, что за его заслуги перед государством оно должно ему больше, чем относительно невысокая зарплата, хотя все остальные считали, что он стремится к обогащению.

Определение грани между частным и государственным имуществом, а также между законным подарком и незаконной взяткой оказалось особенно сложным, потому что подарки за услуги были неотъемлемой частью жизни общества до его индустриализации и обычной практикой в отношениях между друзьями.

2. Самуэль Пипс, а также «львы, тигры и медведи»

Другим известным деятелем, обвинённым в коррупции из-за получения подарков / взяток, стал писатель-диарист 17-го века, офицер административной службы ВМС, Сэмюэль Пипс. В памфлете от 1679 года прозвучало требование о том, чтобы он и его приспешник Уилл Хьюер «возместили все деньги, которые они незаконно брали за разрешения и оказание покровительства» капитанам кораблей и «вернули денежные средства и предметы», которые они приняли, включая многочисленные экзотические подарки (такие как «львы, тигры и медведи»).

Из дневника Пипса известно, что порой он чувствовал себя неловко, принимая подношения. Так, в 1663 году, получив одну из своих первых взяток, Пипс не стал открывать пакет, в котором лежали деньги, пока не вернулся домой, и рассказывает следующее: «дома я открыл его, но не стал заглядывать внутрь, и не смотрел туда до тех пор, пока все деньги не исчезли, поэтому я могу сказать, что не видел никаких денег, если меня когда-либо об этом спросят ». Как бы то ни было, Пипсу удалось избежать официального обвинения, хотя в 1668 году он был очень близок к этому, поскольку следствие обвинило его самого и его коллег в том, что они «ставили на первое место личное обогащение и отсрочивали выплаты», после чего Пипс решил «честно и открыто рассказать обо всём, в том числе и о том, какова была его доля прибыли ».

Два года спустя Пипс снова оказался под следствием, но на этот раз не признал себя виновным, и выразил протест, заявив, что он никогда «прямо или косвенно … не требовал и не выражал желания получить взятку или вознаграждения от любого лица за любую оказанную ему услугу» и намеренно занизил вменяемую ему сумму взяток до 6 000 фунтов стерлингов. Несмотря на то, что Пипс знал о случаях коррупции среди служащих и открыто говорил об этом, он, похоже, не усматривал ничего незаконного в своих собственных действиях. Он добросовестно выполнял обязанности государственного служащего, получал повышения, и говорил так: «я никогда не поддавался на подкуп, который мне предлагали за то, чтобы я принял несправедливое решение в моих разбирательствах, но, в то же время, я не проявлял высокомерие по отношению к людям, которые хотели отблагодарить меня за усилия, которые я затрачивал, проводя расследования и защищая честь невиновных лиц». То, что другие рассматривали как взятки, Пипс считал добровольным «признанием » и подарками за свой тяжёлый труд, и отказ от них, по его мнению, стал бы «проявлением высокомерия».

3. Продажа «рабочих мест»

В 1725 году ещё один лорд-канцлер, граф Максфилдский, подвергся обвинению в коррупции, на этот раз за продажу «рабочих мест» (такое определение было принято специально в связи с этим случаем, и означало оно незаконное приобретение государственной должности в целях получения личной или политической выгоды). Суд состоялся через несколько лет после первого крупного краха фондового рынка в британской истории, произошедшего по вине компании South Sea Bubble, которая, по общему мнению, занималась коррупционными «спекуляциями на фондовой бирже». В действительности, крах рынка пробил брешь и в казне Высокого канцелярского суда, средства из которой уходили в том числе и лорду — канцлеру за продажу прибыльных должностей, которые находились в его ведении. Макклсфилд был признан виновным и оштрафован на 30 000 фунтов стерлингов, что являлось одним из самых жёстких наказаний для таких случаев.

Защита Макклсфилда была построена довольно интересно. Помимо уже известного аргумента, что он принимал подарки, а не взятки, он также утверждал, что брать деньги за назначение кого-либо на должность не является «актом беззакония», и что государственные должности, которые он продал, были его частной собственностью, и он мог распоряжаться ими так, как считал нужным. По словам не только самого Макклсфилда, но и многих его современников, государственная собственность была частью частной собственности, которую можно её было купить и продать; единственное условие заключалось в том, что тот, кто владел такой собственностью, должен действовать по закону. Кроме того, у государства действительно не было законного интереса в данном вопросе.

4. Дело Томаса Румбольда

Более поздний коррупционный скандал произошёл в 18-м веке, и связан он был с набобом, британцем, приехавшим из Восточной Индии. Ему удалось разбогатеть (используя сомнительные способы), и его называли «индийским принцем», когда он вернулся в Британию, чтобы и здесь использовать свои коррупционные методы. Процесс по делу Томаса Румбольа был очень громким.

Румбольд был сподвижником лорда Клайва, который сделал головокружительную карьеру в Индии, и, подобно ему, также стремился сочетать личный интерес с интересами государства и компании. Какая-то часть торговой деятельности Румбольда проходила законно; но он постоянно стремился использовать своё служебное положение для дальнейшего продвижения, и даже для получения личной выгоды. Таким образом, как инспектор по государственным доходам в 1760-х годах, он смог накопить приличное состояние. После возвращения домой в 1769 году, он купил себе место в парламенте (опять-таки коррупционным способом) как представитель от графства Нью-Шоргем, на тот момент его состояние оценивалось примерно в 200 000 — 300 000 фунтов стерлингов, и этого было вполне достаточно, чтобы построить огромный дом в парке Вудхолл (теперь здесь находится частная школа).

После возвращения Румбольда в Индию в качестве наместника в Мадрасе в 1778 году, его администрация стала синонимом слова «коррупция», не в последнюю очередь из-за прямого конфликта интересов, так как он был должен значительную сумму индийскому принцу Навабе Аркоту, с которым взаимодействовал на политическом уровне. Более того, Румбольд, почти наверняка, нагрел руки на «реформах», предпринятых им во имя борьбы с коррупцией.
Вернувшись в Англию в 1781 году, Румбольд столкнулся с парламентским расследованием, причём был составлен законопроект, по которому он мог быть оштрафован за «нарушения общественного доверия». Румбольд отрицал свою вину и утверждал, что обвинение в коррупции используется, чтобы покрыть тот факт, что против него не было никаких реальных доказательств. В конце концов, хитрому и действующему на опережение экс-губернатору удалось избежать наказания, которого ожидали многие, причём было широко распространено мнение, что он подкупил тех, кто вёл разбирательство относительно него. Скандала оказалось недостаточно, чтобы предъявить обвинение.

5. Одно из самых длительных судебных разбирательств в истории Британии

Ещё одно дело о коррупции в Ост-Индской компании, которое было возбуждено против Уоррена Гастингса в период с 1787 по 1795 год. Гастингс был управляющим компании, которая к концу 18-го века контролировала большую часть Индии. Одно из обвинений против него состояло в том, что он получил «значительные подарки за брокерство и взятки за продажу должностей», которые лорд-канцлер Тёрлоу назвал «самыми одиозными и позорными видами коррупции, по которым могут быть предъявлены обвинения».

Но в то же время Тёрлоу возражал против того, что он рассматривал как новую доктрину, представленную обвинителями Гастингса, суть которой заключалась в том, что, подарок, полученный начальником от подчинённого можно рассматривать как взятку. Тёрлоу полагал, что коррупционный мотив нужно ещё доказать, и Гастингс был оправдан. Но этот судебный процесс заставил всех задуматься над вопросом о том, что Эдмунд Берк, главный обвинитель Гастингса, назвал «географической моралью»: имелось в виду, что мораль существует, скорее, на уровне конкретной местности, а не является универсальной. Гастингс утверждал, что «деятельность в Азии не предполагает наличие тех же моральных качеств, как деятельность в Европе». Поэтому его нельзя судить по тем же нормам морали. Таким образом, после оправдательного приговора, вынесенного Гастингу, вопрос о всеобщей морали повис в воздухе.

6. Опасности распространения коррупции

Коррупционные скандалы, подобные тому, который разразился вокруг Гастингса, были связаны с большими суммами денег, которые, по-видимому, присваивала себе элита; к началу XIX века идея о том, что элита угнетает нацию и получает большой личный доход, обложив население крупными налогами, получила широкое распространение. И находились те, кто готов был высказать её открыто и публично.

Уильяма Хоуна никто не обвинял в коррупции; и он не был её жертвой, но, как издатель и автор, стремился обнародовать то, что рассматривал как системную коррупцию в обществе начала 19-го века. Хоун считал, что богатые наживаются на бедных, которые сначала были вынуждены своими деньгами расплачиваться за Наполеоновские войны, а затем страдать от ужасающих условий после их окончания. В 1817 году Хоун предстал перед судом, который в течение трёх дней подряд рассматривал иск со стороны правительства по обвинению Хоуна в богохульстве за сатирические стихи — пародии на катехизис, «Символ веры» и «Отче наш».

Хоун защищал себя сам, при этом доказал, что религиозные тексты часто подвергались пародированию и в прошлом, а также и то, что сатира в адрес коррумпированного правительства не является преступлением. Присяжные оправдали его по всем статьям обвинения, что сделало его популярным человеком, героем, который смеётся последним. Он продолжал публиковать новые острые сатирические пародии о коррупции, в первую очередь переделанное детское стихотворение, которое назвал «Политический дом, который построил Джек» (1819). Великолепно иллюстрированная Джорджем Крикшенком, эта дешёвая брошюра содержала обвинения в адрес «паразитов» — юристов, священнослужителей, монархов и армию – тех, кто разграбил национальное богатство, а заканчивался памфлет яростным призывом к реформам, криком, который должно было услышать следующее поколение, чтобы реализовать его в полном объёме.

Эти скандалы (как и многие другие) показывают, как часто возникал вопрос о коррупции, насколько сложно разоблачить коррупционеров и бороться с ними, и как непросто провести чёткую границу между личными и государственными интересами. Определение такой границы в Великобритании продолжалось долгое время, как видно из практики продажи должностей или получения денег за покровительство при продаже должностей.

Законодательство по последнему вопросу было впервые введено в 1389 году; оно было обновлено в 1555 году, а в 1809 году принят ещё один закон после скандала с участием королевской семьи (Мэри Кларк, любовница «великого старого герцога Йоркского», как было установлено, брала деньги в обмен на присвоение званий в армии), однако продажа званий в армии продолжалась вплоть до 1871 года.

Борьба с коррупцией заняла много времени даже в странах, которые в настоящее время считаются относительно не коррумпированными, и она может как прекратиться на некоторое время, так, так и активизироваться — система парламентского учёта была отменена в начале 18 века более чем на 50 лет, что позволило развернуться многим, например, коррумпированной администрации сэра Роберта Уолпола. Медленное достижение положительных результатов в борьбе с коррупцией объясняется тем, что нужны не только изменения административной или институциональной практики, хотя это очень важно, должны также происходить изменения в сердцах и умах должностных лиц и тех, с кем они взаимодействуют, а также и в культуре, в которой они существуют, а это было и остаётся сложной задачей. Борьба с коррупцией — это всегда процесс, а не конечный пункт назначения.

Автор: Марк Найтс, профессор истории Университета Уорвика.

Примите участие в семинаре: Предотвращение финансовых преступлений и комплаенс

Баку, 8-9 октября 2018 г.

Семинар проводит Д-р Эммануил Иоаннидис — выпускник Harvard University и London School of Economics, бывший старший юрисконсульт и старший консультант компании Egmont Group FIU по ФАТФ и арбитражу. Кроме того, Эммануил занимал высокие должности в сфере финансов, закупок и обороны, а также управлял крупными проектами для консалтинговых фирм.

Познакомиться с подробной программой и зарегистрироваться вы можете здесь.

Подписаться

Похожие статьи